Тихая заводь и другие Сашкины рифмашки

Сползаем каплею росы
по стеблю Cambie
к кувшинке Центра.
Сквозь ожерелье светляков в Глухой Протоке.
Еще не утро,
и водомерки лодок и яхт
недвижны.
А за гребенкой тростника, где гладь просторней,

Приговор по мокрому делу

Фонтаны Ванкувера – как и любые фонтаны – забавы с послушной, подчиненной человеку водой, этакая причуда, каприз, когда по прихоти человека воду можно заставить с шумом взлетать струями вверх. Можно услышать водопадами шуршащую вниз. Можно подставить руки под поющие наклонные струи, образующие похожие на морские раковины берсо. Гуляя по городу мы встречаем и те, и другие, и третьи - разные, но, пожалуй, наиболее привычным для нас оформлением фонтана является скульптура в окружении водных струй или потоков, когда фантазия инженеров, соединившись с талантом архитектора или скульптора, рождает удивительные по красоте и разнообразию образцы. Другими словами, фонтаны – это и имена наиболее известных скульпторов, когда-либо творивших в городе. И тут помимо Чарлза Мареги можно назвать и Герхарда Класса, и Джорджа Тсутакава, и Джорджа Норриса..., в именах которых как в зеркале отразилась палитра Ванкувера, как многонационального города. И самое любопытное имя в этом ряду, наверное, Джордж Тсутакава (George Tsutakawa, 1910 – 1997).

Продолжение мокрого дела или, что связывает Бродского с Шекспиром...

Фонтан был задуман как фундаментальный подарок городу от правительства Британской Колумбии во главе с премьером Уильямом Беннетом (W. C. A. Bennett) в честь празднования столетнего юбилея объединения материковой и островной колоний в прекрасную Британскую Колумбию, которой она и вошла в Доминион, и какой мы ее знаем сегодня. Другими словами, в 1966 году. Отчасти, вне сомнения, это был и красивый политический жест со стороны Беннета. На подарок, между прочим, выделялась сумма в четверть миллиона долларов. Но как только появились конкретные планы по возведению фонтана, тут же подняла голову оппозиция, и у нее оказались весомые аргументы против. Как выяснилось, планировалось не только сместить старый, привычный питьевой фонтан Чарлза Мареги, уже полстолетия стоявший перед зданием суда, но и избавиться от двух поразительно красивых магнолий, а на их месте помимо фонтана устроить к тому же городской «асфальтовый рай». Полной победы не добилась ни одна из сторон...

Мокрое дело, и кстати о Пушкине



Летят алмазные фонтаны
С веселым шумом к облакам:
Под ними блещут истуканы
И, мнится, живы; ...
...
Дробясь о мраморны преграды,
Жемчужной, огненной дугой
Валятся, плещут водопады...

А.С.Пушкин

Уж так сложилось, что пишу я в основном об "истуканах", не в прямом смысле, конечно, а фигурально выражаясь. Это главным образом здания и скульптуры, даже не сказать мертвые, потому что они никогда не были живыми, кроме как в стихах Пушкина, а застывшие, словно в дремоте, объекты, которые мы воспринимаем визуально, глазом. К сожалению, и о парках, к примеру, я умудряюсь написать так, как будто мы их только видим... Однако помимо зрения и зрительного восприятия мы обдадаем еще ограниченным числом известных чувств, которые не менее, а порой и более влияют на складывающееся от объекта впечатление.

Немного о мозаике, Италии и Б. Биннинге

Включившись в разговор о редких художественных профессиях, хочу упомянуть мозаистов. Конечно, сегодня представление о мозаистах и мозаиках значительно расширилось. Так, одним из самых знаменитых является албанский художник Саими Страти, который создает свои огромные шедевры из подручного материала – гвоздей, зубочисток, пробок, яичной скорлупы, компакт-дисков, кофейных зерен, фарфора и т. п. Надо заметить, что его работы, несмотря на кажущуюся убогость материалов, все же без сомнения интересны, ибо применяет он отработанную веками мозаичную технику виртуозно. Творения его пока не вошли в книги по истории искусств, но зато наполнили собой книги рекордов Гинесса.

Вердикт времени

Из всех художественных профессий скульптор, пожалуй, - если не самая, то одна из самых редких. Поэтому неудивительно, что в Ванкувере случился этакий казус: в 1909 году местная газета объявила, что мемориал в память мэра Давида Оппенхеймера (D. Oppenheimer) будет заказан известному американскому скульптору О. Сент-Годенcу (Saint-Gaudens), как, собственно, и предполагал поступить комитет, собравший приличную сумму долларов на осуществление этой идеи. Через две недели выяснилось, что скульптора уже более двух лет нет в живых, и вышла непроизвольная заминка... Никто не знал, как поступить. В Вaнкувере тогда была нехватка многих специалистов, а уж скульптора, тем более хорошего, казалось, не сыскать днем с огнем. Но случай ли, стечение обстоятельств решили иначе – нашелся мастер и «на этом берегу Стикса».

Карло Марега (Carlo Marega) был новым человеком в городе. Он со своей супругой Бертой направлялись в Калифорнию, и Ванкувер стал для молодой пары промежуточной станцией, где они задержались, казалось, ненадолго, так как Берте безумно понравились местные красоты природы – заснеженные горные хребты напоминали швейцарские Альпы, любимые родные места, с которыми пришлось расстаться. И кто знает, как бы сложилась история дальше, не выпади Карло шанс как творцу проявить свой талант, свои способности. Он получил этот заказ, и навсегда остался в Вакувере...

Почти...

Почти – наречие, означает без малого, что немного недостает до чего-нибудь.
Словарь Ушакова

Наконец-то у меня появился серьезный повод рассказать один из любимых анекдотов.
«В Англию приехал богатейший американец. Ездил по стране и ничему не удивлялся. Покупательная возможность доллара делала его скептиком, и только один раз, пораженный газоном в родовом парке английского аристократа, спросил у садовника, как ему добиться у себя на родине такого же газона.
- Ничего нет проще, - отвечает садовник. – Вспашите, засейте, а когда взойдет, два раза в неделю стригите машинкой и два раза в неделю поливайте, и через триста лет у Вас будет такой же газон».
Анекдот не новый, с длиннющей бородой. Этот его вариант мимоходом приводит Анатолий Мариенгоф в своем «Романе без вранья» (1926), а несколькими годами позже Карел Чапек в юмористическом рассказе «Год садовода» (1929) повествует о том же более подробно специально для поклонников садового искусства. 1920-е годы. Видимо, анекдот витал в воздухе и перемещался, не ведая границ. Благо анекдоту, как, скажем, и мелодии не нужны для этого ни визы, ни разрешения, ни кареты, ни дилижансы, ни даже самолеты...

Он памятник себе воздвиг...

100 West Pender Street

Много лет я живу на одной из ванкуверских Тейлор-стрит (Taylor Street). На одной из, потому что улиц с таким названием в Большом Ванкувере до удивления много. Никто из моих соседей понятия не имеет, кто такой или такая Тейлор, в чью честь названа улица, и их очень мало это волнует. Мой вопрос показался им по меньшей мере странным – не все ли, мол, равно. Повесь кто-нибудь мемориальную табличку с рассказом ... наверное, они бы не обошли ее вниманием – но задаваться подобными проблемами им благополучно не приходит в голову.

Из всех Тейлоров (а помимо улиц есть ещё и дороги, и проезды, и переулки с тамим именем...) Ванкувера Элизабет Уолкер (Elizabeth Walker) в своем топографическом исследовании удалось с большой долей вероятности идентифицировать лишь одну. Это небольшая улочка на востоке центральной части города связана с именем Л. Д. Тейлора (Louis Denison Taylor, 1857 – 1940). Ну а это личность в городе заметная.

Средь шумного...града...случайно (окончание)

В разные годы ландшафтным дизайном сада занимались такие известные в городе специалисты как Уильям Ливингстоун (W. C. Livingston) и Рой Форстер (R. Roy Forster). В попытке совместить первозданное с рукотворным они добились в саду совершенства и гармонии. Паркостроительному искусству Форстер посвятил как себя, так и свою книгу, которая именно так и называется: «... Посадка в гармонии с природой» (The Woodland Garden. Planting in Harmony with Nature. 1999).

Надо заметить, что рельеф местности сада довольно ровный, без резких перепадов и лишь слегка холмистый, и именно дизайн делает его нескучным. На территории присутствуют в изобилии водные преграды - такие, как озера, преодолеть которые можно по наплавным мостам. В декорации сада использовано множество искусственных элементов – перголы, беседки, рокарии, фонтаны, скульптура, даже тотемные столбы... Пространство в целом так удачно организовано, что даже при большом числе посетителей чувствуешь в саду себя уединенно. Прямые на плане дорожки в реальности довольно извилисты и проказливо переплетены. Потеряться в их запутанности все же трудно, ибо всюду заботливо развешаны указатели, которые, однако, не лишают прогулку приятных неожиданностей. «Новый поворот, что он нам несет?»

И тут надо отметить разнообразие как структурных, так и композиционных участков сада, открывающихся за поворотом: это Eastern and Western North America, Canadian Heritage Garden, Sino-Himalayan, Mediterranean или, к примеру, Аллея рододендронов, островки камелий, лилий, магнолий, вересков, бамбука...

Syndicate content