Воплощенные легенды: птицы оседлые и кочующие

Говоря о Ванкувере, невозможно миновать птичьей темы. Город и округа – без сомнения, многоликое пернатое царство. Наблюдение за ним, как занятие без ограничения возраста, здесь очень популярно. Птиц здесь любят, берегут, считают, поддерживают, отчего, естественно, их популяция растет. Многообразие живой природы можно встретить и в искусстве. Изображение местных гусей расположилось в наддверном люнете Морского здания, гордые индюки застыли в настенном рельефе гостиницы Ванкувер, скульптуру белоголового орла можно увидеть в Стэнли-парке... Речь же пойдет о двух птицах с совершенно бесподобной судьбой.
Ворон – одна из самых занимательных птиц для человека. Это можно с уверенностью утверждать, судя по тому многобразию форм отражения его как в литературе, так и в искусстве. Народный фольклор и мифы разных народов беспощадно эксплуатируют этот выразительный и яркий образ. Его отличают от вороны по более крупному размеру и форме хвоста. Это в орнитологии, но существует разница и в отношении к птице: хотя оба, и ворон, и ворона признаны и мудрыми, и вещими, все же ворона – это что-то помельче, почаще встречаемое, даже порой раздражающее, не зря лисица оставляет ее, самовлюбленную, с носом и пустым клювом, выманив сыр, в известной басне Ивана Крылова, в то время как ворон – птица иного полета, и поэты вслед за Эдгаром По почтительно относятся к его недобрым предзнаменованиям. Благодаря содружеству великого символиста Стефана Малларме с не менее великим импрессионистом Эдуардом Мане этот образ Ворона, как символа смерти души, своей выразительностью не только покорил многих ценителей искусства, но и возымел силу источника вдохновения неисчерпаемого. Последующих переводов Ворона Эдгара По на русский язык больше, чем гамлетовского монолога «Быть или не быть», признанного лидера в этой сфере. А легендарные вороны Тауэра, которых берегут как зеницу ока, ибо с ними связано благополучие королевской фамилии, и следовательно, всей Англии. Птицы поименованы и к ним приставлен специальный служащий, отвечающий за их безопасность. Но чуть ли не более других известен Ворон из мифологических сказаний индейцев северо-западной Америки.
Тень именно этого Ворона навечно упала на пол ротонды в здании ванкуверского Музея антропологии, пресловутое «nevermore» здесь звучит куда, как к месту. Птица не может покинуть свою «золотую клетку». Да, собственно, это и не клетка, а скорее жилище уникального альбиноса-трикстера из мифов индейцев хайда. Редкая птица поселилась тут по воле архитектора Артура Эриксона, автора музейного комплекса, который создал для нее особое пространство, круглый по форме зал под застекленным куполом вместо потолка, отчего солнечный свет проникая внутрь, порождает эту тень... Ворон не обращает внимания на посетителей – не до них. На высоком пьедестале он всецело погружен в презатейливое занятие: из темноты огромной морской раковины он пытается правдами и неправдами выковырить на свет первых людей. Такова, во всяком случае, легенда о происхождении человека, живущая среди индейцев хайда. Ее-то и воплотил в куске дерева известный местный мастер Билл Рид. И хотя сама скульптура довольно молодая, зато индейские мифы – один из древнейших пластов культуры человечества, и пиетет, оказанный умной птице – вполне заслуженный. В многочисленных сохранившихся мифах хайда Ворон учит людей мудрости выживания в суровой действительности, но порой и сам попадает впросак из-за своей хитрой, а подчас и мелочной натуры. Собственно, поэтому он и является трикстером. В Музее антропологии Ворона с гордостью называют «нашей Моной Лизой», а в одной из частных коллекций хранится незначительно уменьшенная копия Ворона из оникса, тоже, наверно, в персональной ротонде.
Билл Рид в начале своей карьеры работал ювелиром и перейти на большие скульптурные формы ему было непросто. Это отчасти можно заметить в большинстве его пространственных композиций. Ворон, пожалуй, самая удачная скульптура Билла Рида. При ее создании ему пришлось отступить от традиционного подхода хайда к резьбе, когда, по сути, каждое изделие вне зависимости от размера вырезается из цельного куска древесины, будь то тотемный столб, каноэ или короб. Для Ворона был ламинирован деревянный куб со стороной более трех метров. Сложилось так, что резьбой занималось несколько скульпторов, вплоть до завершающей стадии, когда Рид работал без помощников. В 1980 году на открытии скульптуры присутствовал принц Чарльз Уэльский, сын королевы Великобритании Елизаветы II, наследник престола Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии и шестнадцати Королевств Содружества.
Была в Ванкувере еще одна птица, созданная умелым индейским резчиком Ричардом Хантом. Она оказалась кочующей, и и не будь обстоятельства так знаменательны, ее, наверно, можно было и не вспоминать, так как она действительно улетела.
Эта птица с удивительным названием «кулус». Она венчала собой яркий тотемный столб, находившийся на площади перед зданием СВС. Это был единственный столб в центре Даунтауна легко, без приуждения вписавшийся в городское окружение. Площадь в скором времени исчезнет совсем, ее и сейчас уже нет, ибо на ее месте ведутся работы по реконструкции здания, которое расширяют за счет площади. Реконструкция в основном вызвана необходимостью обслуживания приближающейся олимпиады. Так вот, необычная птица улетела вместе со столбом. Немножко истории.
Тотемный столб появился на площади в 1982 году. Это был подарок Королевского музея Британской Колумбии, который спонсировал культурные и образовательные программы для аборигенов здешней земли. Одним из ее участников и был Ричард Хант, потомственный резчик из семьи квакьюитл. Тонкостям мастерства учился у своего отца. Сегодня работает свободным художником и очень гордится своей судьбой и карьерой, тем, что всю жизнь занимается любимым делом. Двадцать пять лет простоял столб на площади. Желание студии передать столб его законным владельцам удачно совпало со временем реконструкции, и столб торжественно переместили на территорию, занимаемую индейцами Квакьюилз на севере Британской Колумбии, в город Принц Руперт. Идея переросла в целое мероприятие, так выгодно осветившее новый подход к историческим ценностям хозяев этих земель. Ведь столбы для них лишь в последнюю очередь являются украшением местности. Отношение к ним по-прежнему сакраментальное. Это летопись племенной жизни. Поэтому, наверно, так трогают, хоть и кажутся наивными, слова благодарности за бесценный подарок большого мастера Ричарда Ханта, которые приводит местная пресса. Когда он летел в Ванкувер тем утром, он заметил в воде спинной плавник кита-убийцы, что у их народности считается благостным знаком души великого вождя. Значит вожди довольны тем, что столб возвращается домой - сказал он.