Когда корабли ходят посуху, деревья вырастают на крышах небоскребов и приходится шить портьеры на круглые окна...

Все эти, казалось бы, несуразности вполне объяснимы, т.е. несуразностями они смотрятся только будучи вырванными из контекста, а в контексте города причудливые проектные идеи Ричарда Энрикеса (Richard Henriquez), вызывая споры и будорожа общественное мнение, все же относятся критиками скорее к удачам архитектора. Так, одно из зданий на Хэстингс-стрит, прекрасно вписавшееся в застройку района, напоминает многотоннажное морское судно, выброшенное на сушу, на высотном доме в Вест Энде Даунтауна расположилась площадка, на которой растет настоящий дуб, а окна в Исследовательском центре раковых заболеваний Британской Колумбии совершенно круглые. Именно это умение объединить шутку и серьезную цель, рациональность и декоративность, талант нащупать невидимую грань баланса прошлого и настоящего, создавая проекты будущего, отличает знаменитого архитектора и его работы. Робин Уорд писал о комбинации артистичности и функциональности в его стиле, не давлеющими над дизайном, а поразительно обогащающими его, когда этот пост-модернистский архитектор пропагандирует ценности эпохи Возрождения: постулат о красоте пользы.

Ричард Джордж Энрикес – одно из главных имен в канадской архитектуре сегодня. Родился на Ямайке (1941), получил образование в Университете Манитобы. Все основные проекты выполнил в Ванкувере, где работает очень продуктивно и где с 1969 года находится его штаб-квартира. Практически с первого осуществленного замысла получил известность. Им стал Гаслайт комплекс (Gaslight Square, 1974 – 1975) в Гастауне, выполненный в партнерстве с Робертом Тоддом (Robert Todd), один современных фасадов на Уотер-стрит, который подчеркивает уникальность всего района, выделяясь в ряду оригинальных построек конца ХIХ – начала ХХ веков современным дизайном, уважительно перекликающимся с фланкирующими его викторианскими зданиями.

В 1977 году Энрикес открыл свое персональное проектное бюро, известное сегодня как Henriquez Partners. Ни один из его проектов не прошел незамеченным, а многие были отмечены наградами. Так, в 1990 году он получил награду генерал-губернатора Канады за пятилетний проект Sinclair Centre (разработка 1981, реализация 1981 - 1885), реставрацию и обновление целого блока построек в Дунтауне, включающего старый почтампт, где пространство между зданиями было превращено в модный, уютный, стилизованный под старину атриум.

В середине 1980-х – начале 1990-х годов Энрикес работает в Вест Энде Даунтауна, где одно за другим вырастают жилые поименованные многовысотки: Сильвия (The Sylvia), Егения (The Eugenia), Крепость (The Presidio). Две из них – Сильвия и Евгения – сформировали блестящий ансамбль, который прекрасно смотрится от входа в Стэнли-парк. Евгения - как раз то здание, которое вызывает улыбку и удивление многих гостей города: как, неужели на крыше, так высоко растет дерево? Да, действительно растет. Если я не ошибаюсь, это так называемый болотный дуб, и вознесся он благодаря архитектору неспроста. Энрикес во всех своих проектах ищет возможность напомнить о нашей связи с прошлым, сохранить память о былом: в деталях, в орнаменте, в композиции... Пытаясь увязать прошлое с настоящим, показать преемственность и зависимость одного от другого, он размещает в саду возле здания рукотворные пни из подкрашенного бетона – акцентириуя внимание на том, во что превратились вырубленные под застройку леса. Дерево на крыше в данном случае является своего рода данью памяти тем зарослям, которыми пришлось пожертвовать, причем на крыше восемнадцатиэтажного дома, как на пьедестале, оно достигает той высоты, до какой доходили стоявшие здесь прежде ели и кедры. Дерево – вообще символ благополучия и богатства этой территории, этой страны, этой провинции, этого города и места непосредственно. В одном из своих интервью Энрикес, рассуждая о том, что если мы не помним, откуда мы пришли, мы не знаем, где мы сейчас, говорит: «Очень важным является диалог между прошлым и настоящим, вследствие которого и возникает вероятный резонанс... Я читал как-то о племени, которое пыталось предвидеть, как отразится их сегодняшнее решение в последующем, аж в седьмом колене. Работой старейшин было предусмотреть эффект от их решения... Думаю, нам надо иметь такой департамент седьмого поколения в правительстве...»

Позже, в 1990-е годы, Энрикес продолжает много строить в Даунтауне (в комплексах Bayshore Gardens и Roundhouse его оригинальные постройки отличают очень выразительные «по-энрикесовски» физиономии), в Северном Ванкувере вырастает Капилано колледж (Capilano College), а в Нью Вестминстере – Институт правосудия (Justice Institute of British Columbia).

В 2005-2006 годах заказчиком выступил Главный госпиталь Ванкувера (Vancouver General Hospital). Врачи признают созданный по проекту Энрикеса корпус Бриллиант (Gordon & Leslie Diamond Health Care Centre) настолько удачным, что среди них возникла даже конкуренция – все хотели бы получить там место для офиса. Это, пожалуй, самое главное в положительной оценке архитектурного таланта Энрикеса – признание людей. Что может стать желанней и дороже?

Уже не первый год работает в фирме Henriquez Partners сын Ричарда Энрикеса, Грегори, отчего вполне уместно заговорить о династии Энрикесов в архитектуре. Грегори Энрикес зарекомендовал себя личностью не менее талантливой и творчески активной, чем его отец. В его копилке уже немало почетных наград за поистине выдающиеся достижения на архитектурном поприще.

Сегодня в Ванкувере ведутся большие строительные и конструкторские работы в связи с приближающейся Олимпиадой, причем беспокойство как населения, так и обозревателей прессы и критиков вызывает то, что ведутся работы без предварительных конкурсов, в общем-то в спешке. Чем обернется это для города, трудно предугадать, но, как отмечают многие, успокаивает то, что среди тружеников от архитектуры такие личности, как Ричард и Грегори Энрикесы, с которых и спрос высок, но и отдача колоссальная.