Продолжение мокрого дела или, что связывает Бродского с Шекспиром...

Фонтан был задуман как фундаментальный подарок городу от правительства Британской Колумбии во главе с премьером Уильямом Беннетом (W. C. A. Bennett) в честь празднования столетнего юбилея объединения материковой и островной колоний в прекрасную Британскую Колумбию, которой она и вошла в Доминион, и какой мы ее знаем сегодня. Другими словами, в 1966 году. Отчасти, вне сомнения, это был и красивый политический жест со стороны Беннета. На подарок, между прочим, выделялась сумма в четверть миллиона долларов. Но как только появились конкретные планы по возведению фонтана, тут же подняла голову оппозиция, и у нее оказались весомые аргументы против. Как выяснилось, планировалось не только сместить старый, привычный питьевой фонтан Чарлза Мареги, уже полстолетия стоявший перед зданием суда, но и избавиться от двух поразительно красивых магнолий, а на их месте помимо фонтана устроить к тому же городской «асфальтовый рай». Полной победы не добилась ни одна из сторон...

Площадь не была заасфальтирована, но юбилейный фонтан все же на ней появился.
Чтобы работы шли своим чередом, понадобилось на время обнести площадь забором соответствующей высоты – 2,5 метра. Любопытных это отрезвило, но зато вызвало к жизни волну творческой активности населения – рисунки и граффити поражали разнообразием стилей и изысками фантазии. В конце концов, с небольшим опозданием (юбилейным днем являлось 6 августа) 5 декабря 1966 года шумно, под звуки фонфар высокохудожественный забор был разобран, и фонтан явил себя публике. В выложенном мозаичной плиткой бассейне возвышался черный базальтовый камень, обработанный под природную форму, на которой выделялись барельефные фигуры людей. Струи воды меняли высоту, подачу которой регулировала электрическая помпа. Ночью фонтан подсвечивали. Автором художественного мозаичного покрытия бассейна и скульптурного убранства был художник из Торонто Алекс вон Свобода (Alex von Svoboda), композиции всего фонтана – архитектор из Виктории Сейвери (R. H. Savery).

Мало того, что юбилейный фонтан оказался на центральном, совершенно особом месте в городе, так еще он наделялся помимо функционального и орнаментального серьезным символическим значением, которое было разъяснено в программе празднования открытия правительственной группой: «Фонтан изображает ломаную линию прибрежных скал, западные воды представлены извилистым узором, проявляющимся в абстрактом мозаичном оформлении бассейна. Характер течения воды меняется от бурных водоворотов до стремительных струй и плавных потоков. Течение указывает на центральный мотив, символизирующий омытые волнами скалы. Фигуры древних мореходов поэтических эпосов, которые были предками столь многих канадцев, угадываются в форме и расположении этих камней».

А куда же девался питьевой фонтан Чарлза Мареги, самый тихий, робкий представитель уходящих эпох? Созданный автором в 1910 году в идейном и стилистическим диалоге с неоклассическим фасадом здания суда-галереи, он несколько раз перемещался, блуждая поблизости от нее. Видимо, она его не отпускает, держит рядом, как собаку на коротком поводке. Теперь одиноко и довольно заброшенно укоренился он с западной ее стороны. Этакий беззвучный сегодня отголосок истории. Упираясь взглядом в его вопиюще обветшавший вид, задумываешься и слышишь тишину, бегущую из маскарона-водомета в виде головы льва. И в этой тишине пронзительно звучат строки Иосифа Бродского:

Из пасти льва
Струя не журчит и не слышно рыка.
Гиацинты цветут. Ни свистка, ни крика.,
Никаких голосов. Неподвижна листва.
И чужда обстановка сия для столь грозного лика,
И нова.
Пересохли уста,
И гортань проржавела: металл не вечен.

Но не только российским мэтрам фонтаны обязаны своему поэтическому антуражу. В этой словесной вакханалии принял участие и поэт английский. Вероятно, не все знают, но на задней стенке фонтана выбиты поэтические строки:

Not monumental stone preserves our fame
Nor sky-aspiring pyramids our name
The memory of him for whom this stands
Shall outlive marble and defacers hands.

Подписаны они именем Шекспира. С момента создания памятника никто не подвергал это сомнению в течение семидесяти лет, две трети века, и лишь в 1984 году ученые мужи занялись поиском истоков стихотворных строк. Литературные исследователи Университета Британской Колумбии, как и Публичной библиотеки, так и не нашли у великого драматурга подобного высказывания. Мало того, не нашли ни у кого другого тоже... Так ошибка, шутка или курьез был практически увековечен в камне памятника под именем прославленного Шекспира.

А магнолии - спросите вы. Говорят, они живут в парке Ванье. Наверное, это они. Во всяком случае, очень хочется в это верить...