Городское ассорти

Приговор по мокрому делу

Фонтаны Ванкувера – как и любые фонтаны – забавы с послушной, подчиненной человеку водой, этакая причуда, каприз, когда по прихоти человека воду можно заставить с шумом взлетать струями вверх. Можно услышать водопадами шуршащую вниз. Можно подставить руки под поющие наклонные струи, образующие похожие на морские раковины берсо. Гуляя по городу мы встречаем и те, и другие, и третьи - разные, но, пожалуй, наиболее привычным для нас оформлением фонтана является скульптура в окружении водных струй или потоков, когда фантазия инженеров, соединившись с талантом архитектора или скульптора, рождает удивительные по красоте и разнообразию образцы. Другими словами, фонтаны – это и имена наиболее известных скульпторов, когда-либо творивших в городе. И тут помимо Чарлза Мареги можно назвать и Герхарда Класса, и Джорджа Тсутакава, и Джорджа Норриса..., в именах которых как в зеркале отразилась палитра Ванкувера, как многонационального города. И самое любопытное имя в этом ряду, наверное, Джордж Тсутакава (George Tsutakawa, 1910 – 1997).

Продолжение мокрого дела или, что связывает Бродского с Шекспиром...

Фонтан был задуман как фундаментальный подарок городу от правительства Британской Колумбии во главе с премьером Уильямом Беннетом (W. C. A. Bennett) в честь празднования столетнего юбилея объединения материковой и островной колоний в прекрасную Британскую Колумбию, которой она и вошла в Доминион, и какой мы ее знаем сегодня. Другими словами, в 1966 году. Отчасти, вне сомнения, это был и красивый политический жест со стороны Беннета. На подарок, между прочим, выделялась сумма в четверть миллиона долларов. Но как только появились конкретные планы по возведению фонтана, тут же подняла голову оппозиция, и у нее оказались весомые аргументы против. Как выяснилось, планировалось не только сместить старый, привычный питьевой фонтан Чарлза Мареги, уже полстолетия стоявший перед зданием суда, но и избавиться от двух поразительно красивых магнолий, а на их месте помимо фонтана устроить к тому же городской «асфальтовый рай». Полной победы не добилась ни одна из сторон...

Мокрое дело, и кстати о Пушкине



Летят алмазные фонтаны
С веселым шумом к облакам:
Под ними блещут истуканы
И, мнится, живы; ...
...
Дробясь о мраморны преграды,
Жемчужной, огненной дугой
Валятся, плещут водопады...

А.С.Пушкин

Уж так сложилось, что пишу я в основном об "истуканах", не в прямом смысле, конечно, а фигурально выражаясь. Это главным образом здания и скульптуры, даже не сказать мертвые, потому что они никогда не были живыми, кроме как в стихах Пушкина, а застывшие, словно в дремоте, объекты, которые мы воспринимаем визуально, глазом. К сожалению, и о парках, к примеру, я умудряюсь написать так, как будто мы их только видим... Однако помимо зрения и зрительного восприятия мы обдадаем еще ограниченным числом известных чувств, которые не менее, а порой и более влияют на складывающееся от объекта впечатление.

Почти...

Почти – наречие, означает без малого, что немного недостает до чего-нибудь.
Словарь Ушакова

Наконец-то у меня появился серьезный повод рассказать один из любимых анекдотов.
«В Англию приехал богатейший американец. Ездил по стране и ничему не удивлялся. Покупательная возможность доллара делала его скептиком, и только один раз, пораженный газоном в родовом парке английского аристократа, спросил у садовника, как ему добиться у себя на родине такого же газона.
- Ничего нет проще, - отвечает садовник. – Вспашите, засейте, а когда взойдет, два раза в неделю стригите машинкой и два раза в неделю поливайте, и через триста лет у Вас будет такой же газон».
Анекдот не новый, с длиннющей бородой. Этот его вариант мимоходом приводит Анатолий Мариенгоф в своем «Романе без вранья» (1926), а несколькими годами позже Карел Чапек в юмористическом рассказе «Год садовода» (1929) повествует о том же более подробно специально для поклонников садового искусства. 1920-е годы. Видимо, анекдот витал в воздухе и перемещался, не ведая границ. Благо анекдоту, как, скажем, и мелодии не нужны для этого ни визы, ни разрешения, ни кареты, ни дилижансы, ни даже самолеты...

Он памятник себе воздвиг...

100 West Pender Street

Много лет я живу на одной из ванкуверских Тейлор-стрит (Taylor Street). На одной из, потому что улиц с таким названием в Большом Ванкувере до удивления много. Никто из моих соседей понятия не имеет, кто такой или такая Тейлор, в чью честь названа улица, и их очень мало это волнует. Мой вопрос показался им по меньшей мере странным – не все ли, мол, равно. Повесь кто-нибудь мемориальную табличку с рассказом ... наверное, они бы не обошли ее вниманием – но задаваться подобными проблемами им благополучно не приходит в голову.

Из всех Тейлоров (а помимо улиц есть ещё и дороги, и проезды, и переулки с тамим именем...) Ванкувера Элизабет Уолкер (Elizabeth Walker) в своем топографическом исследовании удалось с большой долей вероятности идентифицировать лишь одну. Это небольшая улочка на востоке центральной части города связана с именем Л. Д. Тейлора (Louis Denison Taylor, 1857 – 1940). Ну а это личность в городе заметная.

Всё выше, и выше, и выше...

В Ванкувере вовсю продолжается предолимпийская строительная гонка, и в январе город обновил рекорд высоты - обрёл здание «Living Shangri-La» (1128 West Georgia Street), насчитывающее 62 этажа, которые вытянулись вверх на 197 метров или 646 футов. Это, конечно, довольно далеко до лидирующих мировых гигантов, в среде которых уже сформировались две лиги: высокая - «выше 150 м» и сверхвысокая - «выше 300 м». Другими словами, небоскрёб выступает в низшей лиге, но, однако ж, среди местных высоток сейсмически опасной зоны он – явная доминанта: почти на полсотни метров выше предыдущего ванкуверского чемпиона (Wall Centre), да и в бескрайней Канаде он на почётном месте, завершая десятку самых высоких построек страны. Здание не только «скребёт небо», но и глубоко укоренилось в землю. Котлован, который был выкопан для закладки фундамента уходит в глубину на 85 футов или 26 метров.

Олимпийский Овал Ричмонда. Трансформация или превращение


Я с детства не любил овал,
Я с детства угол рисовал!

Павел Коган

Как-то уж повелось, что олимпиады самым серьёзным образом меняют облик городов, где они происходят, и занимаются этим ни много ни мало а ведущие зодчие мира, которые включаются в состязание амбициозных архитектурных проектов задолго до стартов спортсменов. Так, колоссальный стадион «Птичье гнездо» в Пекине работы швейцарских маэстро Жака Герцога и Пьера де Мерона, архитектурный символ последней летней олимпиады – одна из самых дорогих строек века – безусловно, претендует на звание нового «чуда света». Белые или зимние олимпиады, пока во всяком случае, по многим показателям, кроме спортивных, скромнее летних, но и они ... насухо и на многие годы выкручивают карманы налогаплательщиков – коллективных обладателей олимпийских объектов. Ибо, например, начиная с Олимпийских Игр в Калгари

Два юбилея парка Стэнли

"A city that has been carved out of the forest should maintain
somewhere within its boundaries evidence of what it once was, and so long
as Stanley Park remains unspoiled that testimony to the giant trees which
occupied the site of Vancouver in former days will remain"
The News Herald - October 30, 1939

Юбилейный год прекрасной провинции

2008-й год проходит в Британской Колумбии под лозунгом празднования 150-летия провинции, в связи с чем проводятся фестивали, конкурсы, даже пишутся книги, возникают новые начинания, и многие жители с интересом заглядывают в историю, в прошлое, открывая для себя любопытные факты.

21 мая 2008 г.

Сегодня был обнародован план генеральной реконструкции Грэнвилл-стрит (Granville Street), центральной магистрали Даунтауна, пересекающей его с севера на юг.

Syndicate content